Возродить в России полноценное общее образование
Деформация общего образования в нашей стране началась одновременно с деформацией профессионального в 1974 году. Именно тогда была принята Конституция СССР, в которой обязательность общего образования была перенесена с основного на полное. Это показалось уместным на фоне значительного роста доходов государственного бюджета из-за многократного повышения мировых цен на нефть.
Однако это сразу же ударило и по старшей школе, которая до этого была подготовительной к поступлению в высшие учебные заведения и некоторые техникумы, и по системам начального и среднего специального образования.
Основной урон старшей школе принесло не столько количественные факторы – удвоение контингента обучающихся и, соответственно, потребность удвоения преподавательского состава, сколько качественный – слом мотивации обучения. В лучшем случае только половина учеников была настроена на получение знаний, причём не по всему набору предметов, а только необходимых для последующего участия в реальном конкурсном отборе в вузы. Остальные часто подавали заявления, но, скорее по инерции, точнее, в соответствии с ранее сформировавшимся шаблоном – «аттестат зрелости» нужен в первую очередь для продолжения образования, получения диплома о высшем образовании и последующего трудоустройства в сфере умственного труда.
Отсюда заметный рост репетиторства ещё в СССР и чрезмерный рост спроса на высшее образование в Российской Федерации в 1990-е годы на растущей фазе очередного демографического эха войны у выпускников полной средней школы. В начале 2000-х голов растущая фаза сменилась и появилась идея ГИФО – государственного именного финансового обязательства, которое должно определяться на основе ЕГЭ – испытания, независимого и от школы, и от вузов. Вскоре от ГИФО пришлось отказаться, но ЕГЭ сохранилось.
Идеология и технология ЕГЭ – сугубо наши, отечественные. Дело в том, что слово «единый» в аббревиатуре ЕГЭ означает не «единый для всей страны», как может показаться многим из тех, кто сейчас сталкивается с этим явлением. Это «единый» в значении «два в одном» – и выпускной экзамен из школы, и вступительный экзамен в вуз.
Не надо быть специалистом по оцениванию, чтобы понимать разницу между выпускными и вступительными испытаниями. В первом случае даётся количественная оценка качества освоения знаний, преподававшихся ранее (в течение 11 лет, если говорить о русском языке и математике), во втором – способности быстро и качественно осваивать довольно большие объёмы новой информации на языке будущего обучения в вузе.
Образование, даваемое в средней школе, по сути дела, перестало быть общим, причём не только в двух старших классах, но и в основной школе. ОГЭ после 9-го класса – это близнец ЕГЭ по идеологии. Те же 3–4 экзамена, из которых два обязательные (русский и математика) и 1–2 по выбору обучающегося. Логично, что это повышает профильность обучения. Но ничего не бывает даром. В данном случае «платой» является понижение качества освоения непрофильных предметов и, как следствие, качества общего образования в целом. Введение олимпиадного пути в высшую школу усугубило перекос общего образования в сторону профильности.
Следует отметить, что избавиться от некоторых негативных побочных эффектов ЕГЭ (и ОГЭ) довольно легко.
В первую очередь, это касается сохранения за прилагательным «единый» только одного смысла – единый по стране, но только вступительный, то есть дающий право претендовать на поступление в вузы, а не одновременно и выпускной.
Это, прежде всего, позволяет вернуть теперь уже только вступительному экзамену добровольность его прохождения. Как следствие этой добровольности, исчезает значимость отчётности по результатам ЕГЭ. Разумеется, как и раньше, репутация школ (гимназий, лицеев и др.) будет зависеть от дальнейшей судьбы выпускников.
Кроме того, это даст возможность «отцепить» время проведения ЕГЭ от проведения выпускных испытаний, проводить его на полгода или даже на год раньше, чтобы без излишней суеты выстраивать общение абитуриентов с вузами, с более пристальным вниманием к содержанию портфолио в каждом конкретном случае. Причём неоднократность ЕГЭ, которая с 2024 г. введена (пока что в минимальной степени), по инициативе Главы государства как раз для снятия стресса, приближает его к общепринятой практике проведения аналогичных испытаний в других странах.
Может быть, с точки зрения долгосрочных интересов страны, самым главным следствием отделения ЕГЭ от выпускных испытаний в средней школе стало бы восстановление важности общего образования как такового.
Изменение философии ЕГЭ – переход к его добровольности – позволяет и заменить ОГЭ по профильным предметам двумя (тремя?) комплексными испытаниями: по естественно-научным предметам в целом (включая математику) и по социально-историческим (включая русский язык и литературу). В него должны входить наряду с измерительными процедурами (освоение знаний по вопросам закрытого типа) и оценочные (способность для выполнения заданий открытого типа применять знания разных предметов).
Кроме того, следует проработать возможность совместного курирования двух ныне разных ведомств – Министерства просвещения и Министерства науки и высшего образования – реализации конституционных прав на выбор между полным общим образованием и средним специальным образованием.
Нынешнее подчинение техникумов Минпросу – это полный разрыв с основной традицией СССР (1946–1988), в котором было Министерство высшего и среднего специального образования. В 1988 г. на базе Минвуза СССР, Министерства просвещения СССР и Госпрофобра СССР был образован Государственный комитет СССР по народному образованию.
Леонид Сергеевич Гребнев, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»
* * *
В сентябре 2026 года планируется проведение заседания Президиума Федерального консультативного совета на тему: «О вопросах повышения уровня подготовки отечественных инженерных и научных кадров».